Лента понравившихся записей

Кристин Бар. Политическая история брюк Прозрачность - это еще и откровенная демонстрация женского тела, которая сопровождает медицинский дискурс и активно влияет на процесс оестествления женского пола...Ревнителям порядка становится проще определить пол человека. Это более сильное и более очевидное телесное присутствие, возникшее за счет одежды, которая демонстрирует или намека нет на то, что скрывается под ней, сопровождается развитием гигиены: люди чаще пользуются мылом, все больше строится общественных бань, а привилегированный класс обзаводится биде. Вообще, очень занятная книжка. Несколько чуждая огромным количеством политических клише. Такое ощущение, что общих мест там сильно больше, чем мне бросается в глаза. Но даже в этом случае классно. И кто бы мог подумать о том, сколько всего стоит за правом носить брюки!

Всем привет! Ищу квартиросъемщиков в 2-х комнатную квартиру на Павелецкой: сама прожила там 12 лет и очень хочу смэтчить хозяйку квартиры с новыми классными арендаторами.

Территориально: Дербеневская набережная, вид на Москва-реку прилагается. Комнаты изолированные, 3 этаж, есть балкон. Из мебели остаётся всё, что на фотографиях и не зачёркнуто (то есть, уезжают диван и телевизор из большой комнаты). Возможность докупить второе спальное место в счет аренды обсуждается с хозяйкой квартиры.

Плюсы:
- Дом очень классный, кирпичный, тёплый, соседей не слышно вообще!
- Хозяйка лояльная, не нарушает личное пространство
- Курить можно на балконе (в квартире - нет)
- Час пешком до Красной Площади Ближайшие метро: Павелецкая и Пролетарская, автобусы ходят регулярно каждые 3-7 минут и до поздней ночи

Минусы:
- Ремонт такой себе, но чистенький, и с возможностью обговорить с хозяйкой и сделать что-то в счет аренды
- С домашними животными нельзя

В качестве арендаторов рассматриваются две девушки или семейная пара.
Заезд в первых числах августа. Цена в месяц: 35 000 + вода по счетчикам. Интернет (оплачивается самостоятельно)
Залог 20 000 за последний месяц (возвращается при выезде; можно разбить на 2 месяца)

Договориться о просмотре и задать уточняющие вопросы можно тут: телеграм @seine_ks (Ксения)

10 фото под катом

Если рассматривать уровень годового дохода в качестве единственного классового критерия, то разграничение между рабочим и средним классами исчезало на уровне годового дохода ниже 100 фунтов. Но существовали и другие различия, отделявшие низкооплачиваемого представителя среднего класса от простого рабочего, и ни у кого из них не возникало сомнений относительно своей классовой принадлежности. К примеру, клерки относились к среднему классу, поскольку занимались скорее умственным, чем ручным трудом. Произошло резкое увеличение численности «белых воротничков», как принято их называть, хотя, возможно, они считали себя «людьми в цилиндрах». читать дальшеПо переписи 1841 года зафиксировано наличие свыше 20 000 «торговых клерков». Чарльз Буд отметил, что количество «торговых клерков, бухгалтеров и банковских служащих» в 1851 году составило 44 000 человек, в 1861 году — 67 000, а в 1871 году — 119 000. Число работников в государственном и частном секторах значительно возросло и дифференцировалось по сравнению с последней сотней лет, и их требовалось все больше и больше. Любой государственный служащий скажет вам, что для выполнения объема работы, с которой справится один человек, нанимают второго, если это не влечет за собой значительного повышения расходов; этим двоим уже нужен третий, чтобы ими руководить, а троим требуется еще один, чтобы давать задания и контролировать их выполнение; при нем возникает группа помощников… В 1839 году Управление почт успешно функционировало с 26 клерками, к 1862 их стало 60, а в 1866 персонал уже насчитывал более 200 человек. В 1850 году в Английском банке работало 700–800 клерков, в ведомстве генерального казначея — 60, в Сомерсет-хаусе насчитывалось 900 государственных служащих. На Лондонской и Северо-западной железных дорогах трудились 775 клерков. Огромные пивоварни Беркли в Боро имели в штате 30–40 клерков. По мере развития почтовой связи этому ведомству требовалось все больше работников. Каждое письмо следовало тщательнейшим образом написать, скопировать, зарегистрировать и отправить вручную. Каждая запись в бухгалтерской книге делалась разборчивым почерком. В нашу компьютерную эпоху это кажется невозможным. Клерки занимали более высокое положение в обществе, чем рабочий класс, (...) даже если по интеллекту и уровню подготовки они не шли ни в какое сравнение, скажем, с квалифицированным судостроителем. Разными были и манера одеваться, и продолжительность рабочего дня. Девочка, проживавшая в Бетнал-Грин и начавшая работать с десяти лет, вспоминала, что ее отец, «образованный человек, состоял на государственной службе и работал с 10 до 16… Положение вынуждало его поддерживать внешний вид, которым вполне мог пренебречь простой рабочий, получавший такое же жалованье. Он всегда ходил на службу в строгом черном костюме и шелковом цилиндре», а когда возвращался, находил время и силы, чтобы мастерить что-либо для дома или выполнять различную работу у соседей, что приносило дополнительный заработок. Трудовой день «простого рабочего, получавшего такое же жалованье», был вдвое длиннее. В 1839 году, который мало чем отличался от предшествовавших, помощник секретаря Управления почт имел оклад 700–800 фунтов стерлингов, тогда как офисный персонал ниже его по положению оплачивался по шкале, начинавшейся с младшего клерка второго разряда, жалованье которого составляло 90 фунтов. Не так много, чтобы одеваться подобающим образом и респектабельно выглядеть. Энтони Троллоп*, получив место клерка в Управлении почт с окладом 90 фунтов, нашел, что на такие деньги нельзя прожить, не залезая в долги. Ежедневно в 10 часов утра ему надо было являться на работу в офис на Сент-Мартин-ле-Гранд, что он также считал не подходящим для себя. В 1841 году, после тягостных семи лет, когда над ним постоянно висела угроза увольнения за опоздания, он получал 140 фунтов. Клеркам, занимавшимся иностранной корреспонденцией, платили немного больше, и они должны были жить в том же здании. Троллоп вспоминал, что служащие, ответственные за иностранную корреспонденцию, имели на верхнем этаже «удобную небольшую гостиную… Сюда мы могли приходить после ланча и час-другой играть в карты. Не знаю, возможно ли теперь такое в наших государственных учреждениях». (Он написал это в 1876 году.) курсив мой * (Энтони Троллоп - английский писатель, один из наиболее успешных и талантливых романистов Викторианской эпохи. Наиболее известными произведениями Троллопа являются его шесть романов из цикла «Барсетширские хроники», действие которых развивается в вымышленном графстве Барсетшир на западе Англии и его главном городе Барчестере. Предметом художественного изображения в этих романах стали жизнь, быт и нравы клерикального англиканского сословия, играющего наряду с помещиками ведущую роль в жизни провинциальной Англии). Управляющему Английским банком платили в год 400 фунтов, что совсем немного, если учесть лежащую на нем ответственность, особенно в сравнении с Управлением почт. Оклады директоров составляли 300 фунтов. В банке работали 700–800 клерков, которых ежегодно «переназначали», не оговаривая точного срока; при этом им не грозило увольнение по возрасту, и они могли продолжать работать после 60 лет. Экзамен при приеме на службу был простым: если человек умел складывать небольшие числа, мог посчитать серебряные монеты в мешочке и обладал хорошим нравом, его принимали. С ежегодным «переизбранием» обстояло сложнее. Даже если служащий отличался уравновешенным поведением в рабочее время, его могли уволить за то, что он «курил, увлекался пением, посещал пабы» в свободное время. До 1844 года клеркам моложе 21 года платили столько, чтобы к достижению этого возраста их жалованье составляло 50 фунтов при ежегодной надбавке в 10 фунтов; таким образом, семнадцатилетнему клерку — минимальный возраст при приеме на работу — приходилось начинать с 10 фунтов, и семье приходилось поддерживать его во время обучения. При такой заработной плате он, как и множество других, обедал принесенными из дома бутербродами, пока не получал возможность посещать одну из бесчисленных столовых в Сити, «набитых битком так, что можно было задохнуться», и поесть мяса, овощей, сыра и даже пудинг. Как ему после этого удавалось не задремать? Максимально заработная плата клерка в дальнейшем могла составить 250 фунтов, что уже позволяло поддерживать стиль жизни среднего класса; к тому же, у него имелась перспектива повышения в должности с зарплатой в 300 фунтов. В 1844 году размер зарплат был пересмотрен, и клерк в 21 год мог получать 100 фунтов. Жизнь банковского клерка не была тягостной. Его рабочий день продолжался с 9 утра до 15.30 либо до 17 с полуторачасовым перерывом на обед. В 1834 году восемнадцать «нерабочих дней», прежде полагавшихся клеркам, были по новому закону урезаны до Страстной пятницы и Рождества, a 1 мая и 1 ноября Банк был закрыт для ежегодного «переназначения» клерков и составления сводных отчетов. Подобное решение возмутило служащих. Они оспаривали его, всячески выражали недовольство, конфликтовали по малейшему поводу, например, за право пользоваться именно этим стулом или этой чернильницей. В 1845 году обеспокоенное руководство Банка решило предоставить клеркам ежегодный оплачиваемый отпуск от 6 до 18 дней, в зависимости от стажа работы, и позволить некоторым из них приходить на работу к 9.30–10 утра. Банк закрывался в 16 часов. Постепенно деятельность банка и его персонала попала под строгий контроль. В 1846 году было запрещено курение сигар в помещении банка. В 1850 году по новым правилам запрещалось получать «какие бы то ни было подношения от клиентов и государственных учреждений», прежде дававшие банку вполне приличный побочный доход. В 1852 году ужесточили требования при приеме на работу: на экзамене нужно было «писать под диктовку, записывать и складывать колонки цифр, решать простые арифметические задачи на деление и определение процента». Спустя три года клеркам запретили носить усы. «Если данный запрет не будет соблюден, будут приняты соответствующие меры, которые могут иметь неприятные последствия». Чтобы утихомирить недовольных, руководство Банка открыло для служащих библиотеку. Клерки даже отважились потребовать у банка оплаты недавно введенного подоходного налога. Требование не было удовлетворено, но в 1855–1865 годах довольно регулярно выплачивалась ежегодная «премия», была введена усовершенствованная шкала заработной платы, и выплаты производились ежемесячно, а не ежеквартально. Новая политика послаблений, видимо, была свойственна директорам, избавленным впредь от лицезрения усатых, курящих сигары клерков. Одного достаточно неосмотрительного молодого человека застигли «наблюдающим с парохода за гребными гонками» в то время, когда он должен был быть на работе. Ему объявили выговор, но не уволили. С другой стороны, мужчина, который в течение двух лет отсутствовал на службе 190 дней, «сказываясь больным», в то время как, будучи заядлым болельщиком, пропадал на соревнованиях гребцов, был вынужден оставить должность. Молодой клерк Уильям Берджесс, который нагло пренебрег принятыми нормами порядочности и честности, в 1844 году совершил манипуляции со счетом клиента в размере 8000 фунтов стерлингов золотом — по тем временам огромная сумма. Он с сообщником бежал в Бостон на корабле «Британия», однако оба были пойманы и арестованы. Сообщник повесился в тюрьме, а Берджесса приговорили к пожизненной каторге. В Сити на улице Ломбард-стрит и поблизости от нее было много частных банков со своим контингентом клерков. В 1866 году банкротство одного из них — «Оуверенд, Герни и компания» — вызвало в Сити панику, получившую название «черной пятницы». Но в целом во всем мире лондонский Сити пользовался уважением за честность и надежность. В 1851 году прибывший с континента герр Фишер отправился в один из банков Сити получить деньги по чеку. Он пришел незадолго до 9 часов — времени официального открытия, и вынужден был подождать. В 8.55 «за кассой появился банковский служащий». Герр Фишер показал ему чек, но тот никак не отреагировал. Служащий неторопливо высыпал несколько мешочков золотых монет в выдвижной ящик, «вынул маленькую лопатку, которая используется для монет в банках. Потом немного выждал и ровно в 9 обратился ко мне с вопросом, в чем мне выдать требуемую сумму — золотыми монетами или банкнотами». Герр Фишер вышел из банка под большим впечатлением. Духовному лицу, конечно же, не требовалось доказывать, что он — джентльмен, «часто по рождению и состоянию, почти неизменно по образованию. Средний доход (жалованье священника) составлял 140 фунтов в год. Содержание священника (должность оплачивал приход) — 200–300 фунтов в год. Самый меньший доход — 80 фунтов». Офицеры, несомненно, являлись джентльменами, но они не относились к среднему классу, поскольку обычно происходили из аристократических семей. Барристеры (прим. - категория адвокатов в Великобритании и странах Содружества, которые ведут дела) считались джентльменами даже при отсутствии денег. И хотя юристам зачастую приходилось жить впроголодь, перед ними все же маячила возможность продвинуться и занять пусть незначительное место в системе государственной службы, которая обеспечивала джентльмена средствами к существованию. Педагогические кадры состояли как из малоуважаемых, невежественных людей, которые относились к своей деятельности как тяжелой, нудной работе, так и высокообразованных специалистов. Один мальчик, обучавшийся в «школе для бедных», достиг таких успехов, что сам начал преподавать в этом заведении, а затем стал настоящим учителем, членом среднего класса, хотя вряд ли поверил бы в детстве в такой поворот судьбы. Карл Маркс, несомненно, относился к среднему классу, хотя, когда он разорился и попытался получить деньги под залог фамильного серебра жены, служитель ломбарда прогнал его, заподозрив в краже, настолько у него был потрепанный вид. Помощь верного друга Фридриха Энгельса и неоднократное получение наследства — Марксу никогда не приходилось трудом зарабатывать себе на жизнь, — позволили ему в конце концов обосноваться в северном Лондоне и устроить дочерей учиться в Институт благородных девиц. Большая часть среднего класса уехала из центральной части Лондона. Между предместьями существовало четкое разграничение. Богатые переселились в Сиднем, Барнс и Ричмонд. Высший слой среднего класса переехал не так далеко, в Хэмпстед. Пенг и Илинг, где не было прямого железнодорожного сообщения, занял средний класс. Камберуэлл, Хаммерсмит, Лейтон и Болам, куда ходили поезда, заселили низшие слои среднего класса. «Люди из Сити» стремились в Бейсуотер, Брикстон и Клапам, куда ходили омнибусы. Клерк мог выбрать для жилья район Хакни, откуда в Сити можно было добраться пешком. «Служащие с небольшим доходом нередко предпочитали селиться в милях двух-трех от Банка, чтобы проезд обошелся в 6 пенсов. Если расстояние до места службы было менее трех миль, путь в один конец проделывали пешком, а при сидячей работе, как у клерка, в оба конца, если позволяла погода; это было весьма полезно для здоровья». Люди викторианской эпохи ходили пешком на поразительно большие расстояния. Леди, не состоявшие в браке, но пользовавшиеся покровительством какого-либо джентльмена, облюбовали Сент-Джон-Вуд, где к большинству премиленьких коттеджей от улицы до самых дверей вели укрытые зарослями дорожки; это не позволяло любопытному постороннему хорошенько рассмотреть человека в цилиндре, подъехавшему на кэбе и вошедшему в дом. Писатели и художники, стремившиеся обрести покой, выбирали Челси. Томас Карлейль тоже надеялся найти здесь столь необходимую ему для работы тишину. Вполне возможно, он не поехал бы так далеко, если бы не его жена Джейн. Но здесь ему досаждали соседские петухи, куры и собаки. Джейн даже бесплатно занималась английским языком с сыном хозяина особо неугомонного пса, чтобы хозяева попытались унять его лай. Число проживавших в Сити уменьшилось со 129 000 в 1851 году до 76 000 двадцатью годами позже. Лайза Пикард "Викторианский Лондон"