Посты с отметкой нравится — Дайри (бывший Diary.ru)

Аглая

Привидение кошки, живущее в библиотеке

02:50 Читательский дневник

Л.Пантелеев. Дневники, воспоминания.
«Март 1942г.
С первых же дней войны городскими властями были приняты меры для охраны памятников. Все, что можно было без труда снять, разобрать, увезти на грузовой машине, было снято, разобрано, укрыто в надежных убежищах. Опустел Аничков мост. Знакомые с детства клодтовские кони уже не стоят на своем посту. На постаментах снег, осколки снарядов. Опустели сады, палисадники, скверы.
Где-то под бомбоупорными сводами просторного подвала коротают свой век, дожидаясь дня победы, медные, бронзовые, чугунные и гранитные предки и сограждане наши. Одних привела сюда заслуженная личная слава, других – отраженная слава художника, ваятеля… Великий русский поэт и заурядный русский царь, математик и баснописец, декабрист и цусимский матрос – все они, так или иначе, дороги нам, и для всех мы нашли укромное место и – что гораздо важнее – нашли время, чтобы устроить их здесь, а ведь время сейчас, когда враг стоит у ворот города, - это и жизнь и смерть.
читать дальшеПамятники более монументальные, не поддающиеся транспортировке, забаррикадированы, обстроены лесами, обложены сотнями и тысячами мешков с песком. На берегу Невы, у искалеченного здания Сената, возвышается бесформенная груда мешков, укрывающая Великого Всадника. Такая же песчаная пирамида скрывает на площади перед Исаакием праправнука Петра – Николая Первого. Из-под мешков выглядывает лишь какая-то хищная птичка, украшающая бронзовую кирасу царя.
И только один памятник стоит ничем не покрытый, не защищыенный, стоит на самом юру, обдуваемый ветрами с Невы и с Марсова поля, стоит в горделивой и в то же время спокойной позе, с обнаженным мечом и бронзовым круглым щитом, который легко и уверенно поддерживает бронзовая рука его. Это памятник Александру Васильевичу Суворову.
Высокий старик, опираясь на старенький бердан (сторож или дворник, по-видимому), не без удовольствия рассказывает:
- И вот стали его, батюшку, развинчивать, стали его на мелкие части пилить, чтобы потом унести в безопасное место и там схоронить. И вдруг он это, Александр Васильевич, голову свою чуть-чуть набок повернул и говорит мастеру, который к нему ближе других стоял… И главное – с большой обидой в голосе промолвил: «В уме ли ты, братец? Очухайся! Постыдись! Меня ли, Суворова, полководца, потащите в убежище, где лишь малые дети и дряхлое старичье от вражеских ядер укрываются? Неужто, говорит, сам я не сумею за себя постоять, с кого даже безусые новобранцы пример берут, как, значит, следовает воевать за отечество… Не обижай, старика, не надо, говорит, оставь меня… уйди!!» Сказал и рукой легонько повел, а рука у него – чугунная, пудика, пожалуй, четыре, а то и пять… Так что наш мастер кувырком оттудова полетел… Как в цирке, одним словом. А лишь очухался немножко – сейчас на трамвай и – в Смольный. Так и так, значит… там сразу комиссию назначили. Комиссия сюда приезжала. Походили, поговорили и такое решение вынесли: коли Александр Васильевич не хочут – не надо, пущай стоят. Вот он и стоит. И вы заметьте – хоть бы что ему! И бомба его не берет, и снаряд не трогает».

Е.Лесина. Райские птицы из прошлого века.
«Людей прибывало, и дом, в отличие от Саломеи, радовался незваным гостям. Он тянулся, подбирая оборки лепнины, пряча пыль в потоках света и разукрашивая этот свет медовой акварелью витражей.
Саломея обходила комнату за комнатой, не стесняясь, разглядывала вещи, трогала, брала в руки, нюхала. От некоторых воняло плесенью, другие источали тонкий аромат сухих трав и древности, третьи и вовсе не имели запахов.
Ревнивым цепным псом ходила по следу Марья Петровна, уставшая ругаться, но преисполненная опасений. Опасения она озвучивала, хотя дом глушил брезгливые ноты в ее голосе. И Мария Петровна, злясь на дом и и Саломею, боролась с обоими на свой манер. Вооружившись массивным блокнотом в кожаной обложке, она методично описывала содержимое каждой комнаты.
Ради интереса Саломея заглянула в записи. «Люстра хр. – 1. Стул дерев. С роз.обив. – 4. Столик туалет. – 1…»
- Люстра – новодел, - пояснила Саломея, хотя ее, конечно, не спрашивали. – И не хрусталь это, а стразы от Сваровски. Столик – английский, конца девятнадцатого века, инкрустация сандаловым деревом. Очень ценная вещь.
Марья Петровна прищурилась и черканула в блокноте.
- Специалистка, значит?
- Немного.
- Ну так сколько Олежка за дом запросил?
- Нисколько. Я не покупатель.
Ответ Марии Петровне не понравился, она поджала губы и поскребла ногтем подбородок.
- А… оценщица, значит. Учти, ты и мне списочек имущества дать должна! По закону!»

Лента понравившихся записей