Лента последних записей

Новое утро. KriegНовое утро. Krieg

Я проснулась сегодня утром –
И не то что страны не чуя –
Я проснулась себя не чуя,
А под дверью шумят кадавры:
Говорят, их там целый город,
Говорят, их там до Урала,
Говорят, их там ещё дальше;
Говорят, что я враг живому,
Говорят, что я враг народа,
Говорят, ничего не смыслю.
Если прямо сейчас не встану,
Не попробую что-то сделать –
Сколько я пролежу спокойно
До того, как они здесь будут?
А возможно, больше не нужно
Что-то делать и строить планы,
Потому что через минуту
В синеве пролетит ракета –
И уже ничего не будет,
И уже ничего не надо,
Кроме как позвонить, возможно,
На восток или же на запад
И сказать, пока связь осталась,
То, что я ещё не сказала;
Но боюсь теперь набрать номер:
Вдруг и там услышу кадавров
Или только гудки услышу –
Ведь кадавры уже там были?
Вроде кто-то сюда проходит:
Если скажешь, что не кадавр ты,
Я присматриваться не буду,
Только занавесей не трогай,
Тех, что зеркало закрывают,
Не хочу за ними увидеть...



Летом. VergangenheitЛетом. Vergangenheit

А говорила я летом: возьми эскимо,
Пока оно сдавленным криком не встало в горле.
А говорила я: выпей заката вино,
Пока то не кровь, а одни фантомные боли.

Я говорила: а знаешь, у нас – не во сне –
Время течёт, как песок, – вдохнуть не успеешь.
Я говорила: один раз живём на земле,
Ты мне не верила... Ты до сих пор не веришь.



22.02.2022. Abgrund22.02.2022. Abgrund

Мне говорила подруга: Вот так иногда
Смотришься в зеркало или глядишь на руки –
И расползётся лохмотьями кафель, стена
Станет ничем, мир вдруг станет чужим и жутким.

Может, всему-то виною бутылка вина,
Или мы на ночь кино не то поглядели,
Только вся наша реальность трещит по всем швам,
В трещины смотрится... то, что на самом деле.

Нет, там не смерть, она не настолько страшна,
Как быть в раздёрганном, вывернутом междумирье,
Всё будет плохо с нами, ведь наша вина,
Что мы плохие – насквозь, безнадёжно плохие.

Я говорила: Не знаю, о чём это ты,
Дыры в реальности – это ведь так субъективно.
Я так живу, но где трещины – там и мосты
(Втайне досадуя, что мне чего-то не видно).

Нынешним утром, глядя на двор в окно,
Я понимаю, реальность дробится на части,
Слышу «клац-клац» за ухом, и, чую, вдох –
Там, за спиной – исчезает в разверзшейся пасти.

Воздух становится режущим, словно зима,
Словно он нож, чтобы горло взрезать в минус двадцать,
И в безвоздушном пространстве, смотря в зеркала,
Я начинаю вдруг дико и долго смеяться.

Не обернувшись, шагаю вперёд спиной:
Толку рассматривать то, что мне снилось всегда?
Я узнаю тебя, патрия, дом родной!
Я узнаю тебя, бездна, бездонная тьма.



Кукломолох. AlbtraumКукломолох. Albtraum

Как ненавидеть куклу, пластик пустой,
Пусть и напёрстничает, не переставая,
Пусть с её голоса завалят порой?
Кукла же – ненастоящая. Неживая.

Этою ночью кукла вдруг ожила,
Колышки-зубья лизнула, скривила брови:
Мало, – с обидой, – мало, что за дела,
Ей бы немного землицы, немного крови.

Ну, не немного – это уж как пойдёт.
Вот она делает шаг, поднимает руку,
Голосом молвит: «Эй, мой народ, вперёд!»
Следом «Ура!» наводняет волной округу.

За небосклоном небо разбил всполох,
Я протираю глаза, только сон не тает:
Глупая кукла наша – теперь Молох?
Я и не знала, что так наяву бывает.

Люди стекают к ней за волной волна,
Но их даров ей отныне извечно мало.
Этою ночью кукла вдруг ожила.
Значит, и мне тоже время ожить настало.



Игра. BlendwerkИгра. Blendwerk

Все взгляды на поле: играют свои с чужими,
И сегодня, похоже, опять решающий тур.
Но кто там кого? Плохо видно, трибуны в дыме,
По траве размазюкали ягодный конфитюр.

Не хватит голов для голов – так возьмут у упавших,
Голова человека – тот ещё звонкий мяч.
Трибуны ревут со всех сил и болеют «за наших»:
Они смотрят ещё, наверно, футбольный матч.



Бормотание с собою ночью. GebetБормотание с собою ночью. Gebet

Я говорила с тёмным своим божеством
(С тем, у которого я, бывало, просила
Там, где сама дотянуться была не в силах,
То, о чём лучше не говорить языком).

Я говорила: Люди, такие как мы,
Пачками гибнут в нашей распущенной язве,
А у меня – ты ж знаешь, ни денег, ни связей,
Да и талантов – честно – одни лишь понты.

Я говорила: знаешь ведь, я же слаба,
Разве что в грёзах взмахом сметаю преграды,
Но защитить хоть кого-то, спасти взаправду
Я не смогла ни разу и в собственных снах.

Я говорила: знаешь ведь, я же глупа
И до простейшего не додумаюсь даже,
Но обещаю, что если ты мне подскажешь,
Что теперь делать – я сделаю. Дай мне знак.

Слушай, ведь я же готова и в автозак,
Я ведь готова на много, на много больше,
Если всё это хоть чем-то сейчас поможет
(Я тебя даже не буду спрашивать – как).

Мне уже поздно всё начинать с начала,
Лучше в размен себя бросить, чем из окна,
Только скажи мне: так надо. Скажи, что да.
Я говорила... Но божество молчало.



Баллада о хищниках. GewaltБаллада о хищниках. Gewalt

Я взглядом столкнулась с хищником,
Я слышала его смех:
Шапчонка на нём козырная
И чёрный глухой доспех.
Не то чтобы был голодным, но
Сегодня им дали карт-бланш –
А то-то ходят весёлые:
Настал долгожданный реванш.

Кружу между них проулками,
Здесь стены прикроют меня.
Один лишь вопрос останется:
Откуда я помню тебя?

Не то чтобы в ночь бессонную
Тебя породил мой же бред,
Не то чтобы мы встречались здесь
Когда-то, назад много лет.
Хотя... может, и тогда уже
Народным врагом я была,
А ты... да не буду спрашивать,
Как точно вас звали тогда.

Но если по правде, думаю,
Всё проще, всё очень легко:
Я просто точно такая же,
Там где-то, внутри глубоко.

Ведь сила так кружит голову,
И я тоже хмель этот пью –
Так пусть двое древних хищников
Сойдутся, как в древнем бою.
На самое дно морей тебя
Я сброшу – и кану второй,
Чтоб все, что вокруг стоят сейчас,
Покончили следом с войной.

Но те меж собой шушукались,
И я оглянулась на всех:

Я видела взгляды падальщиков,
Я слышала их смех.



Интермеццо. TagträumereiИнтермеццо. Tagträumerei

Мне рассказали сегодня про мужика:
Он переноску купил для огромной собаки,
Хочет, наверно, куда-то свалить вместе с нею –
Только подальше, куда-нибудь прочь отсюда.
Если была бы и у меня собака,
Я бы с ней тоже сейчас куда-то свалила,
Мы бы сбежали на все четыре стороны света:
К южному морю, где крик заглушает волнами,
Дальше на север, в лачугу, укрытую снегом,
Просто куда-то, где время остановилось
И где людей отродясь никогда не бывало,
А если есть – то они ни о чём не слыхали.
Только вот нет у меня никакой собаки,
И для неё, конечно, нет переноски,
И убегать мне, выходит, незачем как-то,
Да и некуда убегать мне. Будем честны.



Тише-тише. SelbstwiegenliedТише-тише. Selbstwiegenlied

Тише-тише, это просто сон дурной,
Чтоб прогнать его, глаза скорей закрой.
Знает каждый: лишь зажмурься посильней –
Страхи все уйдут опять в страну теней.

С чердака в подвал сто тысяч долгих лет
Злой, с железными зубами, бродит дед,
За стеною – чей-то вздох ему в ответ,
Там в соседа нож вогнал другой сосед.

Тише-тише, это просто сон дурной,
Ты плотней глаза ладошками закрой,
Спрячься, заяц, в тёплой душной темноте,
Не найдут тебя незримые тебе.

Расползаются сквозь мёртвые кусты
Блики фар и свет больной дурной луны,
Это конники несутся сквозь дворы,
Забирают всех, кто выполз из норы.

Тише-тише, это просто крысы там
Расшуршались, разбродились по домам,
Ты накройся одеялом с головой,
Ни одна не потревожит твой покой.

И неважно, что там шастает вокруг:
Одеяло – это самый верный друг.
Да не слушай, как грохочет, кто кричит:
Одеяло – это самый верный щит.

До рассвета уж недолго – час-другой...
Почему вокруг так тихо-тихо стало?

Не кричи, малыш, я прямо за тобой.
Извини, но я не верю в одеяло.



Параллельно. OhnmachtПараллельно. Ohnmacht

Тошнота и рассвет параллельны друг другу.
Я, шурша тишиной, выхожу на балкон.
Розоватая дрёма полощет округу,
И последние сны населяют мой дом.

Отпускаю на волю, в мир ветра и пыли
Над запутанной вязью асфальтовых рек
Первый – «Хватит войны» – самолёт А4
И второй – сразу следом – «Долой (имярек)».

Прячусь внутрь. Затираю рассветные пятна
Складкой шторы. Проспать бы – хоть сколько дано.
Кто-то видел меня? Думать так неприятно,
И не хочется думать, что всем всё равно.



Шёпотом. GedankenverbrechenШёпотом. Gedankenverbrechen

Пожалуйста, пусть они выстоят, –
Шепчу в уши ночи бессмысленно, –
Ведь если сдадутся, не выстоят,
Нас следом поглотит мгла.
Не дай мне весною израненной
Узреть праздник трупов замаранный,
Услышать победы отравленной
Отравленное «ура».

Твердят мне: «Чего бы ни стоило,
Лишь снова б всё тихо, устроено».
Всё это ни жизни ни стоило,
Но раз мы все у черты –
Пожалуйста, пусть они выстоят, –
Шепчу без надежды и смысла я,
Жестоко, почти что немыслимо,
Под занавес темноты.



Отходная. HeimatОтходная. Heimat

Не зовите её вы по имени,
Ведь она так давно умерла –
В перекрестье из «прежде», «а ныне» и
«Новом дне» для вчерашнего дна.

Чтоб никто не смутился вопросами,
Тихо остов убрали под стол
И накрыли скатёркою-простынью,
Перекрашенной под триколор.

Восседали потом и рассаживались,
Пересаживаясь иногда,
То засиживая, то засаживая,
Рассылая по, в или на.

По этапу, на бойню, в нетление,
Говоря, будто так нужно ей –
Что скончалась ещё до рождения
Где-то между крестов и нулей.

Про «победы» трепались, «святыни» и
Про другие большие дела.
Не треплите хотя б её имени,
Ведь она же давно умерла.



Неотправленное письмо. UnbekannteНеотправленное письмо. Unbekannte

Когда всё закончится, мы обязательно встретимся,
Когда выйдет солнце и будут каштаны в цвету:
Сойдёмся на улице, будем нести околесицу,
Хотя я не знаю, когда к вам приехать смогу.

Возможно, когда-нибудь все мы негаданно встретимся
В кафешке пустой, на границе ничейной земли,
Посмотрим друг другу в глаза и, быть может, осмелимся
Сказать то, что раньше сказать никогда не могли.

Когда всё закончи... Оно никогда не закончится,
Но я переписку для лучших миров сберегу.
До связи, неузнанная. Ваша недопророчица.
Увидимся позже. Наверно, на том берегу.



Песнь о покое. SchattenlandПеснь о покое. Schattenland

Взвейтесь, покойники, пейте убитую землю,
Жгите ей славу из вечных болотных огней,
Плоть на кости алтари в закромах перемелют:
Мрамор с гранитом любого живого верней.

Новые стелы заставят пустынное небо,
Новую песнь разнесёт торжествующий штиль,
Встань и кружись, и неважно, ты был или не был:
Прах образцовый покроет и небыль, и быль.

Светел, как ночь, новый день вышиной озаряет
Лики застывших, посмертно рождённых богов,
Парочки бродят цепочкой, рядами по краю
Каменных слов и узорных чугунных венков.

Дети седлают цветных карусельных лошадок:
Здесь все четыре по кругу, по кругу пошли,
На все четыре путь близок, и лёгок, и гладок,
И ничего, кроме гладкой, молчащей земли.

Взвейтесь, покойники, пойте убитую землю,
Вся она ваша, здесь больше не место живым,
Ставьте, не зыбля, столпы – на века, на неделю,
Жгите цветы, воскуряйте картонный их дым.



Зыбка-мир. EinsamЗыбка-мир. Einsam

Вечер на связи. Звонок? Сообщенье? Письмо?
Шарик споткнулся об ось. Вслед за именем имя.
Что за окном? Я не вижу, там слишком темно.
Город молчит. Мир молчит. Я молчу вместе с ними.

С той стороны раздаются порой голоса,
Но за потёмками не разгляжу больше лица.
Может быть, это фантомы, видения сна?
Может, и я – лишь кошмар, что кому-нибудь снится?

Может, кому-то в сожжённых войной городах?
Может, кому-нибудь в камере, после допроса?
Я гашу свет, чтобы он не светил из окна
И на него не слетались пытливые осы.

Полночь на связи. Вопрос и ответ наугад.
Свет монитора по стенкам мерцанием робким.
Ступор. Бессилье. Молчу. И со мною молчат.
Мир такой маленький – вроде картонной коробки.



Последнее. MerkblattПоследнее. Merkblatt

Пожалуйста, говори, даже если я замолчу,
Даже если сквозь ночь ни слова не слышно станет,
Пожалуйста, не расплещи последнюю эту свечу,
Живьём не застану – хотя бы приснится пламя...



Считалочка. Ach, mausi, mausi, mausiСчиталочка. Ach, mausi, mausi, mausi

Как оно теперь тебе, милый друг?
Что прозвали бредом – случилось вдруг.
Говоришь, жить будем и всё пустяк?
Ну конечно да, ну конечно так.
Раз, два, три, четыре, а пять – вперёд,
Что смешно вчера, то сейчас сожрёт,
Шесть, семь, восемь – дальше пойдут за так,
Было глупо, вышло в дурной зигзаг.
Говорят, что царь всё висел, висел,
А в помойку так и не улетел,
Девять, десять – разве не всё равно,
Доставай вино, разливай вино.
Два да два – примерно как три по шесть,
У меня аж столько печенек есть.
Хочешь знать, не правда ли невзначай
С Польшей я слила Красноярский край?
Ну конечно нет, ну конечно да,
Я не в духе что-то играть в слова:
Все слова повисли, жужжат, как гнус,
Набери их строчками на свой вкус.
«Эс» да «о» да «эс» – по окошкам свет,
Но у бедной мышки и дома нет,
«Вэ» да «зэт» да ноль – всё одно фигня,
Распишись, где надо там, за меня.
Как оно летается, милый друг,
От стены да к стенке, да сделав круг?
Дважды два к нулю, да в уме все шесть,
Разбуди меня, перед тем как съесть.




Примечания к немецкомуПримечания к немецкому.

Krieg – война
Vergangenheit – прошедшее, минувшее
Abgrund – бездна
Albtraum – кошмарный сон
Blendwerk – наваждение, морок
Gebet – молитва
Gewalt – сила/власть/насилие
Tagträumerei – дневная грёза, мечтание
Selbstwiegenlied – колыбельная самому себе
Ohnmacht – бессилие
Gedankenverbrechen – мыслепреступление
Heimat – родина
Unbekannte – незнакомые
Schattenland – страна теней
Einsam – один/одна
Merkblatt – записка
Ach, mausi, mausi, mausi – так и есть, «Ах, Мауси, Мауси, Мауси» (см. «Котауси и Мауси» Чуковского и его оригинал, «Little mouse»)